ВЕСТИ

Прямой Эфир

    Прогнозы

      Как прожить на одно довольствие: полицейские "приработки" в России XIX - начала ХХ веков

      Москва, 17 августа - "Вести.Экономика". Точно неизвестно, когда появилась поговорка "Не обманешь – не продашь", но в этом деле отечественные торговцы добились небывалого искусства. "В торговле без обмана и нельзя… Душа не стерпит! От одного – грош, от другого два, так и идет сыздавна. Продавца у нас пять лет такому делу учат", – философствовал неизвестный приказчик сто лет назад. На ушлых продавцов находилась управа - не менее ушлые городовые и полицейские. О том, как строились взаимоотношения полиции с ворами и торговцами, - в исторических зарисовках журнала "Бюджет".

      Невероятно, но факт: в середине XIX века в Москве на 400 тыс. жителей совершалось всего 5–6 убийств, 2–3 грабежа, около 400 мошенничеств и порядка 700 краж. И все это – за год. Две трети преступлений раскрывались. Но настали новые времена: после отмены крепостного права масса людей устремилась в Москву, и к началу ХХ века ее население выросло до 1 млн человек. Увеличилось и количество "лихих" людей.

      И кроме мордобития никаких чудес

      До судебной реформы середины 60-х гг. XIX века с нарушителями общественного порядка поступали весьма просто. Запьянствовавшие или иным способом провинившиеся кучера, повара, лакеи из крепостных отсылались их господами в полицию, где их, в зависимости от письменной просьбы, изложенной в прилагаемой записке, секли розгами. Так же поступали с вольными людьми из мещан и фабричных рабочих. Любопытно, что эти экзекуции одобряли сами провинившиеся, так как подобная расправа освобождала их от судебной волокиты и лишения свободы за незначительные правонарушения. Следует отметить, что подобные наказания зачастую носили публичный характер и вызывали нескрываемое одобрение и интерес обывателей.

      ХIХ век подарил нам факт редкого единения полиции и торговцев. 12 октября 1861 г. студенты пришли к зданию московского генерал-губернатора с требованием освободить ранее арестованных своих товарищей. Так вот, в разгоне манифестации, наряду с полицией и конными жандармами, действующими по долгу службы, активно участвовали лавочники-охотнорядцы, примкнувшие к этому "мероприятию". Острые на язык москвичи окрестили это побоище "Битвой под Дрезденом", так как оно произошло возле гостиницы "Дрезден" на Тверской площади, напротив генерал-губернаторского дома.

      Всероссийский закон

      Мизерная зарплата блюстителей порядка всегда была "оправдывающим" фактором их мздоимства. Городовой в 1900 г. получал 20–27 руб. в месяц, в зависимости от выслуги лет. Цены, конечно, тоже были другими: 1 кг говядины стоил 21 коп., а картошки – 1,5 коп.

      Вот что писал современник в начале XX века: "Министерство внутренних дел действительно тепленькое. Неопытные люди диву даются: чины полиции содержание получают не ахти какое, а живут отлично, одеты всегда с иголочки. Приставы – это уже полубоги; вид у них по меньшей мере фельдмаршальский, а апломба, красоты в жестах!.. Портные, переплетчики, сапожники – все цехи работают даром на полицию: это уже всероссийский закон – его же не перейдешь!"

      Исправительные работы

      Дознание по уголовным делам обычно велось с обязательным рукоприкладством. Более того, драчунам-полицейским народ доверял, не считая их способными к подвоху. И, наоборот, как огня боялся вежливых дознавателей, которые не опускались до побоев, а старались добиться признания другими способами: кормили селедкой, после которой не давали пить, либо помещали на ночь в кутузки, полные клопов, в которых ни один из обвиняемых не мог забыться сном хотя бы на минуту. Таких следователей народ всеми силами избегал и старался попасть в другой полицейский участок, где дело вели "правильно", то есть не допускали ничего, кроме мордобоя.

      В эти же годы существовал еще один довольно оригинальный способ наказания за мелкие кражи. Городовой имел полномочия не тащить вора в участок, а рисовал мелом на его спине крест в круге и, вручив метлу, заставлял мести мостовую на месте преступления. Таких метельщиков особенно было много в праздничные дни, когда между толпами гуляющих и делающих покупки обывателей шныряли воры обоего пола, иногда шикарно одетые. Городовые, знавшие многих мошенников в лицо, не дремали. И вот эти франты и роскошно одетые дамы с метлами в руках и крестами, намалеванными на спинах дорогих одежд, особенно вызывали остроты и шутки простолюдинов, устраивающих вокруг них целые гуляния.

      Всенародное позорище длилось обычно до темноты, после чего воров, связанных за руки веревкой, городовой вел, как на поводке, в участок. На другой день они мели мостовую около казенных учреждений данного участка, а к вечеру, после работы, заносились в списки воров и отпускались по домам. Таким образом, "судебный процесс" вместе с отбытие наказания не превышал суток. После того как в 1866 г. стали вводиться мировые суды с "культурным" судопроизводством, они показались народу чересчур "канительными".

      Гражданская казнь

      В иные воскресные дни весной или летом раздавалась по улицам Москвы тревожная барабанная дробь, и любопытным представлялась такая картина: за барабанщиком шел взвод солдат с офицером, за ними пара лошадей тащила выкрашенную в черный цвет платформу, посредине которой на скамье сидели обычно двое или четверо арестантов – мужчин или женщин в серых халатах, на груди у них висели черные дощечки с надписями крупными белыми буквами: "За убийство", "За поджог", "За разбой" и т. п. Рядом с колесницей шел человек в красной рубахе – палач. Это везли на Коровью площадь (сегодня это район станции Московского метро "Октябрьская") лишенных по суду всех прав состояния преступников, приговоренных на каторгу или в Сибирь на поселение для исполнения над ними "обряда гражданской казни".

      По приезде на площадь преступника вводили на построенный за ночь деревянный эшафот и ставили к столбу. Священник напутствовал его и давал целовать крест, после чего громко читался приговор (если осужденный был дворянин, над его головой ломали шпагу). Затем раздавался барабанный бой, и арестант приковывался минут на десять к позорному столбу. Собравшиеся вокруг горожане бросали на эшафот медные монеты, предназначавшиеся осужденному, и их набиралась порой изрядная сумма. Так, вопреки расхожей поговорке про Москву и слезы, московский люд выражал жалость хоть и к преступнику, а все же несчастному человеку.

      Однако сердобольные москвичи часто становились жертвами грабителей, особенно на городских окраинах. Там в середине XIX в., по словам современников, масляные фонари горели весьма тускло по причине того, что пожарные, в ведении которых они находились, выделяемое для освещения конопляное масло в основном употребляли с кашей. Поэтому ночью на темных улицах нередки были крики: "Караул, грабят!" Некоторые храбрецы выбегали из домов на помощь, менее мужественные отворяли форточки и как можно внушительнее и громче кричали "Идем!"

      Соблюдай дистанцию

      Если кто думает, что сто лет назад не было ГИБДД, глубоко ошибается. Вот методы работы полиции с извозчиками: ежели стоящий на посту городовой замечал за извозчиком малейшее нарушение, например не соблюдалась дистанция в положенные 3 сажени (1 сажень – 2,1 м) или вместо двух в повозке сидели три человека, он доставал свою книжечку и записывал туда номер извозчичьей бляхи, что влекло за собой штраф в 3 руб.

      Дабы избежать существенного штрафа, извозчик бросал под ноги городовому двугривенный, а то и больше, и одновременно кричал: "Берегись!" Городовой понимал условный клич, смотрел под ноги и, узрев монету, незаметно становился на нее сапогом. До того как конка, а затем трамвай стали вытеснять извозчиков с городских улиц, заработок извозчиков, несмотря на всяческие поборы, был весьма неплохой. К началу ХХ века в Санкт-Петербурге насчитывалось порядка 20 тыс. извозчиков.

      Здесь могла бы быть ваша реклама

      Пройдемся по московским улицам конца XIX века и почитаем вывески (орфография сохранена): "Буфетчик-кондитер – с накрышкой зала под скатерти, мельхивор и всякую посуду на своих столах под двести и более персон гостей. Справляет купеческия уважаемые свадьбы балы и почтенные поминки. Здесь же спросить тапера, военного генерала и оркестру скрипок господина Брабанца. Люди во фраках, чулках и по всякому положению".

      Поясним смысл рекламного шедевра, относящегося к 70-м гг. позапрошлого века. Мельхивор – это, безусловно, мельхиор; люди во фраках и чулках – официанты. Военный генерал – отставной генерал, обязательно в мундире и при всех орденах, которого тщеславные купцы приглашали за плату на различные торжества, выдавая его за близкого знакомого. Но случались и совсем анекдотические моменты. Не всегда удавалось найти вместо генерала хотя бы капитана второго ранга, как у классика, и на роль почетного гостя приглашался либо отставной поручик, либо вообще артист, разумеется, в бутафорском одеянии.

      В описываемое время в г. Иваново-Вознесенске играли купеческую свадьбу, на которой присутствовал "родственник-генерал", украшенный пятью (!) огромными блестящими звездами персидского (!) ордена Льва и Солнца. Рядом с ним на особой подушке лежали не поместившиеся на груди и животе столь же бутафорские награды. Сей "генерал" был выписан на гастроли из столицы, и ему были устроены помпезные встречи и проводы на вокзале с участием делегации с иконой и хлебом-солью, военного оркестра, нарядов полиции, пожарных и бенгальского огня. Смотреть на "генерала" сбежалось полгорода, а купцы-конкуренты устроителя свадьбы потеряли от досады и зависти головы. Кстати, "генерал", войдя в роль, счел себя обиженным платой и письменно требовал с купца дополнительное вознаграждение. Каковое и было ему вручено из опасения скандала и огласки.

      "Казенки"

      Торговля была сосредоточена в частных руках, за исключением продажи водки, которая являлась царской монополией. Существовали специальные казенные винные лавки – казенки. Помещались они на тихих улочках вдали от церквей и учебных заведений – этого требовали полицейские правила. Водка продавалась двух сортов, которые различались цветом сургуча. Более дешевая, с "красной головкой", стоила 40 коп. Бутылка водки (0,6 литра) высшего сорта с "белой головкой" – 60 коп. (1910 г.). Продавались также сотки (120 граммов) и мерзавчики (60 граммов). Деньги в лавке принимала женщина, обычно вдова мелкого чиновника, зато бутылку выдавал здоровенный бугай, который при случае мог "успокоить" любого алкаша.

      Вся стена около таких казенок была в красных отметинах. Обычно народ победнее, купив дешевую "красную головку" и выйдя на улицу, отбивал о стену сургуч, ударом ладони выбивал картонную пробку и тут же выпивал бутылку. Закуска приносилась с собой либо покупалась у тут же стоящих торговок. Особенно колоритны были эти бабы зимой, когда в своих толстых юбках сидели на чугунках с картошкой, заменяя собой термос и одновременно греясь в трескучий мороз. Полицейские разгоняли эти компании от винных лавок, но особого рвения не проявляли, так как всегда получали "свою дозу" от завсегдатаев казенки.

      Игорь Крылов
      

      Новости партнеров

      

      Тест. Вторая мировая война. Знаете ли вы ее предысторию?

      1 сентября 1939 года, ровно 80 лет назад, началась Вторая мировая война. Сегодня исторический ревизионизм набирает обороты. Россию все чаще не зовут на торжественные мероприятия, в честь каких либо памятных дат, связанных с войной.

      
      Форма обратной связи

      Отправить

      Форма обратной связи

      Отправить