ВЕСТИ

Прямой Эфир

    Прогнозы

      Россия может пополнить резервы на 3% ВВП в 2018 году

      18.01.2018 14:30Распечатать

      Москва, 18 января - "Вести.Экономика". Россия в 2018 г. может пополнить резервы на 3% ВВП при сохранении текущих цен на нефть и курсовых соотношений, заявил глава Минфина Антон Силуанов в интервью экономическому обозревателю ТК "Россия 24" Алексею Бобровскому в рамках Гайдаровского форума.

      Бюджет России в 2018 г. может стать бездефицитным впервые за семь лет, а Фонд национального благосостояния будет пополняться благодаря высоким ценам на нефть. Такие прогнозы озвучивают в финансовом блоке кабмина. Интервью главы Минфина Антона Силуанова.

      - Антон Германович, форум уже начался, интересные дискуссии. Но спрошу о трендовых вещах. Прежде всего бюджет Российской Федерации. В прошлом году мы его покрывали средствами из Резервного фонда. В конце прошлого года мы себе сказали: все, здесь мы больше не берем, ибо средства там исчерпаны. У нас остается теперь возможность просто не увеличивать расходы выше, чем есть доходы у федерального бюджета. Если все-таки возникнет ситуация, когда нужно будет где-то добывать дополнительные средства, как мы будем поступать в 2018 году и насколько неприкосновенны средства Фонда национального благосостояния?

      - Знаете, в последнее время дискуссия относительно исчерпания Резервного фонда активно ведется. Хочу сказать, что это абсолютно плановое решение. Мы из двух фондов – Резервного фонда и Фонда национального благосостояния – объединили все ресурсы в один фонд, для того чтобы лучше было управлять. Это Фонд национального благосостояния. Поэтому те, кто пишет, что в прошлом году был исчерпан Резервный фонд, денег больше нет, абсолютно не в теме, абсолютно неправы. Резервы есть. Наоборот, мы в прошлом году сэкономили для казны около 100 млрд руб. трат Фонда национального благосостояния и еще пополнили Фонд национального благосостояния в текущем году за счет тех нефтегазовых доходов прошлого года еще на 800 млрд руб.

      Итого, получается так, что мы, наоборот, перевыполнили наш план. Мы увеличили резервы на текущий год и в этом году при сохранении нынешней конъюнктуры сможем дополнительно увеличить наши резервы, во всяком случае пополнить наши дополнительные резервы, на порядка 3% ВВП. Это большая сумма. Если, конечно, сохранятся такие цены на нефть, мы не знаем, как будут дальше развиваться события, и если сохранятся те курсовые соотношения, которые на сегодня есть.

      Но ситуация текущего года говорит о том, что мы при нынешних уровнях цен на сырье сможем, по сути дела, в чистом виде не только отказаться от трат резервов, но и пополнять их, пополнять на достаточно значительные величины. И это очень важно. Многие говорят о том, что могут быть усилены санкции в отношении России. Как раз нам нужно опираться на свои собственные силы. И любые санкционные изменения по отношению к России не должны влиять на нашу текущую деятельность. Мы должны четко понимать, что у нас будет достаточно средств для исполнения всех наших обязательств, заложенных в бюджете, у нас будет достаточно средств для того, чтобы выполнить все наши программы, выделить ресурсы на развитие экономики и так далее. Во всяком случае бюджет, подготовленный на "трехлетку" – 2018, 2019, 2020 годы, учитывает именно такой подход. Он не раздутый, абсолютно выполнимый и защищен от различного рода ограничений, которые так любят в последнее время применять некоторые страны.

      - С точки зрения не соотношения расходов и доходов, а структуры расходов – насколько наш бюджет оптимизирован и когда можно будет говорить о том, что пришло время увеличивать расходы бюджета, благо те, которые есть, и так более-менее эффективно расходуются?

      - Вы знаете, мы прекрасно понимаем, что бюджет – это инструмент экономической политики. И задача, которая сегодня стоит, – увеличивать темпы роста нашей экономики. Потому что если мы не будем ничего делать, то наши потенциальные темпы роста – один, максимум полтора процента в год.

      - Это мало или много, как вы считаете?

      - В нынешних условиях это, конечно, недостаточно. Наша цель – расти не ниже мировых темпов, это выше 3%. Поэтому через изменения в структуре расходов бюджета, через изменение качества расходов мы как раз и ожидаем увеличения темпов экономического роста.

      Что имеется в виду? В первую очередь это, конечно, расходная инфраструктура, которую необходимо увеличивать. Конечно, это расходы на так называемый человеческий капитал – расходы на образование, здравоохранение. Это те приоритеты, с которыми мы и дальше будем работать в ходе нашего бюджетного процесса.

      Откуда источники? Конечно, это и переструктурирование расходов действующих: отказ от менее эффективных и увеличение средств в направлениях, которые дают рост, которые дают отдачу, которые улучшают качество государственных услуг, с одной стороны.

      С другой стороны, мы должны посмотреть и по уточнению налоговой системы. Не увеличивая в целом налоговую нагрузку (это для нас очень важно) на бизнес, мы можем посмотреть и на те льготы, зачастую неэффективные, которые не достигают тех групп потребителей, для которых они принимались. Мы можем посмотреть вопросы улучшения администрирования налогов, чем в последнее время мы, безусловно, занимаемся, и каждый год мы видим приросты доходов в бюджетную систему. Во всяком случае есть предложения по увеличению ресурсной базы бюджета всех уровней, для того чтобы переориентировать расходы как раз на те направления, которые дадут, с одной стороны, промышленные темпы роста, с другой стороны – улучшат качество предоставляемых услуг в таких важных бюджетных отраслях, как образование и здравоохранение.

      - И наука.

      - Наука – конечно!

      - Что касается доходной части бюджета. Про налоги вы сказали. Касается ли это непрямых налогов? Имеются в виду акцизы и некоторые другие виды, пошлины.

      - Мы готовим сейчас предложения по перенастройке, по уточнению налоговой системы. Еще раз повторюсь: эти все решения не будут приводить к увеличению нагрузки на бизнес. Это ключевое значение.

      - А население?

      - Мы готовим различные варианты, в том числе перенастройки налоговой системы, с тем чтобы не было такого, когда люди с большим достатком пользуются преференциальными режимами в условиях, когда люди с небольшими доходами не получают доступа к тем или иным льготам. Во всяком случае такие предложения у нас сейчас готовятся.

      - А можно ли считать созданием условий для людей с большим достатком те специальные облигации, которые Минфин готовит в европейской валюте, для того чтобы шла, так сказать, обратная волна, возвращение капитала, который мог бы в случае неблагоприятных обстоятельств каким-то образом попасть под действие санкций наших, как сейчас говорят, партнеров?

      - Вопрос мы этот обсуждали, в том числе с бизнесом. Мы в этом году намерены выпустить такие еврооблигации. Собственно, мы их выпускали и в прошлом году. Но если в прошлые годы приоритет при отборе заявок на приобретение наших облигаций отдавался крупным инвестиционным фондам, зарубежным компаниям, то сейчас мы будем более предметно смотреть и смотреть на заявки наших отечественных инвесторов, в том числе и конкретных граждан, которые имеют счета за рубежом и которые хотели бы вложиться в наши государственные бумаги, выраженные в иностранной валюте.

      - Вы смотрели спрос, он есть со стороны бизнеса?

      - Вот именно это будет учитываться при формировании книги заявок, на основании которой будет определяться конечный объем наших заимствований не внешнем рынке. Поэтому такие предложения тоже у нас подготовлены, и при выходе на внешние рынки будем в первую очередь учитывать и интересы наших инвесторов.

      - Но мы не считаем это преференциями. Вы просто говорили: чтобы не создавать преференций для людей с большим доходом. Это все-таки отдельной строкой проходит, отдельная история, дабы защитить эти капиталы.

      - Да. Это наше заимствование, наш источник финансирования дефицита бюджета.

      - В том числе.

      - Да.

      - Что касается вообще санкционной истории, она, как сейчас принято говорить, хайповая очень, вызывает большой резонанс и в СМИ, и в обществе. Насколько велики риски, что все-таки новые санкции будут связаны, например, с ограничениями на долговые инструменты российские?

      - По правде сказать, у нас последнее время действительно все решения вместо того, чтоб решать путем переговоров, пытаются реализовать через какие-то санкции, через ограничения, что в целом абсолютно неверно. Что касается дальнейшего ужесточения такого санкционного режима в отношении России, в том числе его распространения на долговые бумаги, я уже сказал, что основная наша задача – это, во-первых, не увеличивать дефицит бюджета. А мы его сокращаем. У нас если по итогам прошлого года дефицит составил 1,5%, а планировали 2,5% ВВП, на следующий год мы планируем 1,3% ВВП. Но понимаем, что даже при неплохой конъюнктуре, которая сегодня складывается из цен на нефть, на сырьевые товары, мы не должны тратить эти нефтегазовые доходы на какие-то расходы. Мы должны эти деньги саккумулировать, и на всякий случай мы могли бы их использовать в случае, если вдруг будут расширены какие-то ограничения в отношении России.

      Поэтому я хочу сказать, что если такие санкции будут введены, пострадают в первую очередь иностранные инвесторы, которые с удовольствием вкладывались в российские облигации и получали устойчивый, надежный, гарантированный высокий доход. Если такие ограничения будут введены, то мы будем размещать эти облигации среди наших российских инвесторов, на российской инфраструктуре, что очень важно. И будем также заниматься тем, чтобы не увеличивать наш дисбаланс бюджета, с тем чтобы осуществлять эти заимствования в минимальных объемах.

      - То есть сегодня долговой рынок – это не столько бюджетный инструмент, сколько вполне финансовый инструмент?

      - Безусловно.

      - То есть это наша главная задача, одна из задач, к решению которой мы идем. Говоря о финансовом рынке и о российской валюте: Минфин активно работает на валютном рынке. И у многих почему-то есть опасение, что это может привести к ослаблению рубля. Спрошу даже, может быть, парадоксальную вещь. В этом году все-таки есть риски укрепления валют развивающихся рынков, достаточно серьезного укрепления, что тоже вредит экономике, в том числе и российской валюты. Есть ли такие риски у российской валюты – попасть в контртренд? Мы все-таки дополнительно покупаем эту валюту. Следит ли Минфин за ситуацией? Как вы оцениваете перспективы рубля на этот год?

      - Мы делаем все необходимое, чтобы обеспечить стабильность курса. Для нас это самое главное. Чтобы не было перепадов в зависимости от внешних решений, будь то цены на нефть, будь то санкции, будь то еще какие-либо притоки и оттоки капитала. Для нас как Минфина, и для правительства, и Центрального банка важно обеспечить прогнозируемость и стабильность курса. В этой связи мы начиная с текущего года уточнили порядок покупки валюты, уточнили в рамках так называемого бюджетного правила, которое действует. И действительно, мы сейчас стали больше покупать валюты на валютной бирже, чем это было в прошлом году.

      К чему это должно привести? Это должно привести к тому, чтобы меньше влияние ценовых колебаний на сырьевых рынках касалось бы валютных наших колебаний. Сейчас мы видим некоторое укрепление курса. Связано это с тем, что действительно, как вы правильно сказали, в начале года видим большой интерес со стороны иностранных инвесторов к активам, которые выпускают рынки развивающихся стран, в том числе и Россия. И мы видим, что интерес к нашим бумагам на последних аукционах со стороны в том числе иностранных инвесторов значителен. Поэтому мы продолжим делать все необходимое, для того чтобы курс рубля был стабилен, с одной стороны. С другой стороны, мы будем делать все необходимое, чтобы пополнять наши резервы на всякий случай, чтобы "подушка безопасности" России не истощалась, а, наоборот, пополнялась, и чтобы у нас были все возможности для гарантированного исполнения наших расходных обязательств.

      - Какая цена на нефть вам уже кажется достаточной, чтобы начинать говорить о том, чтобы увеличивать расходы? Она сейчас достаточно высока.

      - Вы знаете, в нынешних условиях говорить об увеличении расходов за счет нефтегазовых доходов, думаю, что не совсем правильно. Считаем, что после достижения Резервного фонда, или сейчас это Фонд национального благосостояния, более 7% валового внутреннего продукта, можно подумать об инвестировании этих средств в инфраструктурные проекты, как это и было раньше сделано.

      Сегодня мы видим, что общий объем средств Фонда национального благосостояния - около 4% ВВП. Причем часть из них (около 1,5%) уже инвестирована в инфраструктуру. Поэтому считаем, что пока мы не достигнем 7%-го рубежа нашей "подушки безопасности", говорить пока о тратах нефтегазовых доходов преждевременно.

      - А такие вещи, как, например, расходы на льготную ипотеку, – это больше социальные расходы или в том числе тоже инвестиционные? Как это оценивают в Минфине и другие такие предложения российских властей, которые на первый взгляд все-таки кажутся действительно социальными расходами?

      - Если вы имеете в виду тот пакет мер по улучшению демографической ситуации, который утвердил президент Российской Федерации, то деньги на эти цели есть в бюджете. Конечно, в первую очередь это социально значимые расходы, с одной стороны, а с другой стороны, это расход, который и поддерживает нашу экономику. Потому что ипотека – это отрасль промышленно-строительных материалов, это и стройка, это и связанное сопутствующее развитие отраслей. Поэтому это важно и для социальной сферы, потому что это будет доступность для наших граждан с детьми приобрести себе новое жилье, это очень важно с точки зрения социальной политики государства. Но, конечно, это поддержит и экономический рост.

      - Говоря о регионах и региональных бюджетах, как ситуация будет складывать в 2018 году, по вашим прогнозам? Меня прежде всего, конечно, интересует выполнение тех социальных обязательств, которые есть у регионов. Когда мы говорим о федеральном бюджете, это одно, когда мы говорим о консолидированном, мы видим, какие большие социальные расходы несут именно регионы, учитывая в том числе их долговые проблемы.

      - Согласен с вами, что ситуация с бюджетами регионов находится под постоянным контролем, и мы всегда очень беспокоимся о ходе исполнения бюджетов. За прошлый год, хочу сказать, что регионы исполнили в целом по субъектам Российской Федерации консолидированный бюджет регионов с дефицитом, с небольшим, это порядка 60 млрд руб. Но что важно, примерно где-то на 10 регионов увеличилось количество профицитных регионов, которые исполнили бюджет с превышением доходов над расходами. И важно, что размер государственного долга регионов сократился в номинальном выражении. Он сегодня составляет чуть больше двух с небольшим триллионов рублей. А в процентном отношении к собственным доходам сократился с 36% два года назад до 30% за прошлый год.

      Уверен, что такая ситуация продолжится и в текущем году. Мы предметно вели переговоры с субъектами Российской Федерации, с каждым субъектом Российской Федерации, рассмотрели проекты бюджетов и бюджета на 2018 год. Сейчас заключаем соглашения с субъектами Российской Федерации, на основании которых регионы подписываются в том, что они будут получать финансовую помощь только при условии обязательств регионов в полном объеме исполнить указы президента от 2012 года по повышению заработных плат. И уверен, что все обязательства по заработной плате в субъектах будут исполнены.

      - Говоря о вообще бюджетной политике и о взаимоотношениях федерального центра с регионами, возникает вопрос, насколько правильно давать регионам в долг? Ну, мы не даем своим детям в долг. Это нормальная история, когда Москва дает регионам пусть даже под мизерный процент, но тем не менее деньги в рост?

      - Раньше Федерация помогала субъектам Российской Федерации, давала бюджетные кредиты. Начиная с этого года у нас не предусмотрено бюджетных кредитов, поскольку президент принял решение о реструктуризации кредитов, которые регионы должны вернуть федерации. И поэтому мы сейчас отказались от такого рода поддержки. То, что вы говорите, - у нас есть право субъектов, которые являются самодостаточными, помогать другим регионам. Такой федерализм на горизонтальной как бы основе. Если у Москвы, действительно, а Москва у нас - самый мощный субъект по бюджетной обеспеченности, - есть возможности помогать регионам, не вижу здесь ничего такого страшного. Это, наоборот, такая межрегиональная кооперация. Считаю, что это на пользу нашим регионам.

      - Но больше свободы им давать нужно, я имею в виду региональным, муниципальным властям? Об этом тоже много разговоров и, дескать, даже совсем скоро, может быть, в течение года, здесь какие-то подвижки будут. Как вы смотрите на эту проблему?

      - Сегодня такое право есть. Сегодня право есть у регионов-доноров, то есть тех регионов, которые имеют возможности в полном объеме сначала выполнить свои собственные полномочия, а потом уже, имея дополнительные ресурсы, помочь своим соседям, коллегам. Помочь в инфраструктуре, помочь в выполнении своих обязательств. Считаю, что это вполне нормальное явление.

      Новости партнеров

      Форма обратной связи

      Отправить

      Форма обратной связи

      Отправить